Чит, Дмитрий Брисенко ( ЧувМил ), ЛевПирогов, Аннонимм, Нескажу и др.

МЫ ОКРУЖЕНЫ !

Роман. Часть 1


ГЛАВА 1

МЫ ОКРУЖЕНЫ, сказал коммандир войдя в землянку и тяжело сел за стол.

Умрем но не сдадимся, тихо проговорил сержант.

Бойцы просыпались после короткой передышки и тут же жалели, что жизнь - не сон.
У нас еще пол-дня, сказал коммандир, будем рыть окопы и траншеи, голыми руками они нас не возьмут.
Умрем но не сдадимся, тихо подтвердил сержант.
Павелчук поднялся с койки, закурил, сплюнул и спросил - Танки?
Танки, подтвердил коммандир, сссуки блядь.
- Много?
- Много.
Пиздец, прошептал сержант. Где же наш Сашка? Эх, зверь-человек был. Один на один на танк с голыми руками. Пушку в узел скручивал. Да не стони, ты. Я не, это я так, вспомнил вот. А ты не вспоминай, тогда и тебя не помянут
ха-ха-ха. Кстати, ты знаешь как с ним вышло? С Сашкой-то? Ну да, с ним. Он поскользнулся возле дота, хотел как обычно, за ствол схватить и вырвать с корнем, а потом из него же вовнутри всех и захерачить, да погода тогда была, ох ты бог мой какая-то болдинская то была осень, птички, ручейки, любовные записки в дупле дуба, прогулки, листья и запах, ты знаешь, какой был запах... что это? Ты слышишь? Да. Это танки пошли.

Покедова, тихо сказал сержант, встретимся в следующей жизни, сплюнул и взял автомат.
Так, всем по местам! - закричал коммандир.
Мы кинулись в окопы на ходу поправляя гранаты и звездочки на погонах.
В щель, в смотровую щель целься! - заорал Павелчук и открыл огонь.
Как по комманде весь взвод нажал на спусковые крючки, осознавая насколько это бесполезно, но не в силах больше сдержать напряжение.
Сссуки, прошептал сержант, отложил автомат, достал гранату, поправил звездочку на погоне и выдернул чеку. Витя, прикрой меня, - и на том же дыхании, - Ссуки бля фрицы хуевы встретимся в аду СУКИИИ!! заорал он, выскочил из окопа и бросился с гранатой к танку.
Кто-то сбоку кинул грананту в другую сторону, чтоб отвлечь внимание, автомат Павелчука застрекотал по танку выбранному сержантом. Раздался взрыв.

Тот, кто бросил гранату, был невменяемым мудаком. Или просто ослабел от недоедания. Сержант умер мгновенно, взрывом ему оторвало бок и колено.

А что было дальше?

Дальше-то? Дальше была полная хуйня. Мы родились прямо под Сталинградом. Ты понимаешь, что это значит? Следующая жизнь, да, со всеми вытекающими прелестями. Фрицы, похоже, тоже до ада не добрались. Хотя, если полагать, что Сталинград был тогда адом - а так оно и было - то предсказание сержанта сбылось. Сержант наш, кстати, до войны вращался в определенных кругах. Мистики, эзотерики, столораскрутцы. В общем, что и говорить, в такую кашу мы попали благодаря этому засранцу тщу сержанту, что просто пиздец.


ГЛАВА 2

Следующая жизнь... Да, если бы она была следующей, если бы... Говорят, что в следущей жизни ты ничего не должен помнить о предыдущей, ничего. Но мы оказались навеки прокляты - каждую ночь, засыпая, мы опять оказывались там, в окопах, дыму и страшном шуме войны:
Раздался взырыв - именно так обычно начинался наш сон. Раздался взрыв и танк выбранный сержантов загорелся. "Урааа!" - пронеслось по нашим рядам, - "За Родину!" - и мы в два раза сильнее стали жать на курки. Но фрицы тоже оказались не лыком шиты, и танки продолжали наступать как ни в чем не бывало. Горящий танк поджег стоящие рядом сухие деревья.
"Ну и к черту все эти любовные записки," - пронеслось в голове Павельчука, - "сержант все равно на них не отвечал".
Одно за другим деревья начинали гореть,
становилось сложно дышать. Танки наступали. Это был сущий ад.

Взрывом гранат сержанта разорвало на куски - кровь, сопли, кал повсюду - весь взвод принялся выковыривать из ушей серу вперемешку с останками мозгов мудака сержанта...
А блять, на войне как на войне, - прохрипел Павелщук и его вырвало на наезжающий немецкий Тигр.
Из всех щелей Тигра и люка на днище потекла жижа - немцы тоже блевали, а панцеркоммандант в забрызганной его собственной кровью башне обосрался на свой экипаж. Мы все безудежно стали
дрочить. Потом проснулись в нашей новой жизни под Сталинградом, съели копченой колбасы с майонезом, и пошли искать девок на улице.


ГЛАВА 3

Если бы, тщ. генерал все было так, если бы... Вместо копченой колбасы шла на нас рота штурмового полка батальона сс/ср гвардии сержанты все как один белозубые белокочанные гансы эх гастеллы не было среди нас погиб он уже и пока не родился или может в другом каком месте родился так вот идут они ровным рядами чеканят шаг в пихическую значит атаку а мы по ним из калашниковых из бэтэрэров из града и из иглы а сверху талалихин летчик на черном шарке хуярит по ним фугасными а им бы по хер все. Они рядами валятся, но их все не убывает, и видим вдруг, ох мать, видим вдруг роту черных генералов и они на поводках еле сдерживая их тащит буквально рота японских самураев откормышей ебаных камикадzе. Ты представь Петь! Ну и мы срать стали на их тигры от великого страху, и если б не ввязался в рукопашную махаловку парторг дунаев, то кандык мандавок нам настал бы. А парторг и поручик как-то хитро присвистнули руками раков сделали вокруг березы в присядку прошлись и
под конец растопырились и в заворот сгинули. И половину гадав с собой как крысолов увели. А уж оставшихся фрицев мы знатно отмудохали. Налейка еще Петь.
Таквот и-ик: сукибля, фафшис фаштфисис фрафишсс немцы аднимсловом, хады, нассупают, ноггии отдаввилли хады: фрицы мы ихх агнимётом мочимммм вонищща жуть: Ссасама подумай гаррелым чловечиной як свины прыххучии ввонь стр-страшная сам гиттлиир припёрсаяся гадд сукука: и-ик: мы его голыми ррураками мвв ямму в ямму егго, шо под крылллечччком, разглатит раззг разгалаеттт гниетт вобщем ддосихпортам ггат. Ккалбасски подвиннь, Пппаильчук, слышь, вы ддевочки чё не пьёте? тты ссежант, слышь, гласс сабаачий, налей ддевчатам..

этттаааэччооо! этакто тут нахер мне бля! это тут вам что пугало дырявая в натуре здесь я! это кто налей тут нахуй! это ебись раком какие бляди здесь тут! в пизду пошли на хуй сраные мандарины вам в жопу! калбасу выкинь к гитлеру своему засратаму под крыльцо на чердак! вы тут чо вапще што ли! вы не слышите снарядов свист?! вы не видите разрывов всполохи?! вы думаете, что жизнь хороша и правда вот тут она на столе? вы думаете девушки красивые гуляют по блестящим после дождя тротуарам? вы думаете мир во всем мире? да во чо!!! вы чо!!! вы чо!!!!! вайну нахуй никто не атминял бля марш из окопа гнида рассссстриляю падла мразззь обдолбался шмулей-дулей сраной шприцом в жопяру бля кольнулся бля в тухлую вену да? глаза залил сволачь гнусь пидор ханкай шманкай малаком втерся и мир бля засверкал и девки и солнечная благадать вакрруг?!!! Да это не гитлир это павелчук гниет мокрого ему фрицы сделали вот тока што вон он тока радился весь в сопле и говнах ползет ему еще расти и расти и школу закончить и жениться и детей родить а тебе падла воевать пока жив до полной победы понял даааааа!!!!!!! Вперед пошел вперед вперед вперед вперед за роди вперед за ста впер за ур гитл капу ста впрерд урррраааааа!!!!!!!!


ГЛАВА 4

(боевой листок)

Взрывам атомной бомбы Полищуку отравало длинный хуй. Разведчики скромно атвирнулись паправлять боекамплект. - Ничиго, - хмуро бубнил опытный воин, кусая длиный ус. И тоже паправляя боекамплект. - Жопа - то у миня асталась!!! - И праглатил скупую мушскую слюну. Много слизи и кала в голасе мужественого бойца ни придвищали ничего харошего аккупантам. Каторые трусливо паправляли свой баекамплект, ажидая расплаты. А наши - свой.

Траттта! тттааатта зпт пля зпт сидммой зпт сиддьммой зпт я теппя не сллышшю тааатта! траттттаттата

Сопротивление бесполезно, - тихо сказал сержант, - они взяли нас в кольцо.
Вокруг окопов с израненными бойцами действительно плотным кольцом сомкнулись Тигры, наводящие на солдат попеременно то пулеметы, то башенные орудия, как косоглазые профессора из госкоммиссии, строго смотрящие на соискателя то одним, то другим глазом. Между танков стояли белозубые гитлерюнгеровцы и хором с воодушевлением пели "Туммороу билонгз ту ми" из фильма Кабаре, почему-то на английском языке. Водитель сгоревшего Тигра с венком из одуванчиков на голове и слезами умиления на глазах усердно маршировал на месте и подпевал. Испачкавшийся в бою панцеркоммандант успел съездить к речке, вымыться и привести в порядок свой танк, и теперь сидел на башне, болтая босыми ногами, и пил шнапс со своим экипажем.

"Умрем, но не сдадимся", - сказал сквозь зубы Павельчук.
"Очень жаль", - панцеркоммандант поставил бутылку шнапса на танк, расстегнул кобуру, достал пистолет, поправил звездочку на погоне, аккуратно прицелился и, дождавшись паузы в песне, прострелил дырочку между глаз Павельчука.
Павельчук упал.
Коммандант подмигнул сержанту и сделал еще глоток шнапса. "Не желаете ли колбаски, девочек, русиш зольдатен?" - спросил он и залился безмятежным смехом сына успешного капиталиста из стальной индустрии.


ГЛАВА 5

Фииюююю просвистела Пуля.
Вжжиирррр проревел Снаряд.
Эхмааа воскликнул Прикольчук.
Бууухххх намекнул на Спиртное.
Фууиииитьь исполнила Авиабомба.
АвиА всем! крикнуло Гусево-Рахово.

Лейтенант Павелко бдительно щурился на выразительное лицо замполита.
Суровые, чувственные губы старшего политрука, ветерана Гражданской, нерешительно дрожали над гранитной глыбой чистовыбритого подбородка.

- Ну хуй с ним. Еще по одной и на передовую!

Бойцы одобрительно зашумели табуретками, облегченно вздохнули. В атмосфере землянки сразу запахло лендлизовской тушенкой и краковской трофейной колбасой. Нетерпеливо взвигнула гармонь. Две девушки-санитарки из разведроты пустились в пляс. Сладострастно шурша обёртками трофейных лендлизовских презервативов, бойцы перемигивались и загадочно ржали.

- Главное в нашем деле, голова, - это вовремя окопаться! - иронично орал политрук на замполита. Но тот его уже не слушал. Еблень начиналась исподволь, из углов.

- Весной как всумяшится землица, как токо взопреет, самое окапываться... Да! - мечтательно раскрасневшись бубнил старик, но его - повторяю - никто не слушал.

Все слушали любимого бойцами лейтенанта Павелко, всегда охочего до разных выдумок и шуток. Тот прикладывал к губам широкую ладонь и строго, шепотом отдавал короткие понятные приказы: на левый фланг.

Подкравшись к замполиту, бойцы помедлили какое-то время, нежась в лучах обожания и любви обеих санитарок, струимых ими с полатей сквозь артиллерийские бинокли, неспеша поправили своё снаряжение, потом помедлили еще чуть чуть - в неверном свете колченогой печурки и в зыбком свете чадящих ламп - и вот, наконец, когда терпение читателя (и санитарок) подошло к концу, с гиканьем, диким казакцим свистом и индейским, из трофейного кино улюлюканьем накинулись на захмелевшего замполита!!!

Великий воин гражданской успел только открыть удивленно рот и шесть или семь раз незначительно пукнуть, как тут же был погребен под тяжкими, потными, горячо толкающимися и пыхтящими телами, почему-то просовывающими что-то длинное и тоже горячее ему, политруку, в дырку на галифе. И от этой жуткой и потому пугающей непонятности он вдруг сам весь вспотел - от ног в нестиранных портянках до седеющей макушки - вспотел и громко, так что вспорхнули с засиженных орудийных стволов галки, неприличным старушечьим голосом заверещал:

- Выхади строица!...

... смущенно отряхиваясь, поправляя снаряжение и зябко кутая уши в воротники шинелей, солдаты выходили из блиндажа под свинцовый дождь. Унылое однообразие окопных будней будило зевоту в неукротимых бойцах. Хателось с головой завирнуцца в воспоминания мирной жизни: букварь, берёзка, крынка ледянога сподполу молока, кошка с катятами, бельевые прищепки... Што еще обычно вспоминается перед смертью?!

Нидаписанная дисертация вспаминается. Закусив зубами ленточки бескозырок, шоб не зевать, взвод вяло затрусил в атаку. Дождь, как вы помните, стегал по лицам. Тянуло окопаться. Некоторые впечатлительные бойцы (как правило, это были солдаты-первогодки) отмахивались на бегу от назойливых воспоминаний, которые и в атаке настигали их! А некоторые наименее физически и
морально-политически подготовленные солдаты (как правило, это были не успевшие пройти курс молодого бойца новобранцы) высоко подпрыгивали на бегу, схватившись обеими руками за сердце и падали, сраженные воспоминаниями наповал!

Но вот наконец впереди завиднелся ощетинившийся вражескими пулеметами хутор.
Что делать дальше, солдаты не знали и остановились как дураки, ожидая дальнейших приказаний. Пулеметы изрыгали огонь и свинцовый дождь. И смерть изрыгали, а еще изрыгали они кислый запах пороха, раскаленной стали, и ружейного масла. Вот. Изрыгают, значит, они, а бойцы всё стоят. И че дальше делать никто не знает...

- А ну чо тут за еби ево мать- ласково забубнил в солдатских ушах родной до рези в мочевом пузыре голос замполита. - А ну окапываться сукины дети. Вы чо? Акапываться - вот наша задача!!!! Рази не знаете красноармейских погаворок? "Кто не акапывается, тот не ест"? "Сам погибай, а таварища
окапай"? "Гусь свине не таварищ"? А ну!...

И бойцы весело зазвенели шанцевым инструментом.

ГЛАВА 6

Лирическое отступление сержанта от головной боли :

Я из-за поя вышел. Тока опа!
Вот стыц-пиздыц (прастите за трюизм)
Мы в акруженьи бьёмся к жопе жопа
Пафсюду срачь вайна и гираизм

Сержанцки звёзды не чета коньячным
Не срес на пне, не чешуя ат рып
А щщёт врагам убитым аднозначно
Хуйня што мало - нуавы смаглип?

В пирет! и в рот! Для славы, не для Славы
Нам врах не бох анам сиржант атец
Им нивдамёк как в этот мих крававый
Их нидалёк лагический пиздец!

...Окапываемся. Что ж не окопаться, коли замполит просит, он знает, что говорит. Вокруг Тигры кольцом, что твоя мышца, пионеры фашистские в вечном салюте фюреру будто девушки с веслами застыли, Павельчук с дыркой промеж глаз тихо умер, но не сдался, вражеские танкисты пьют самогон и насилуют местных девок, вонь, кровь, смерть, ромашки. А мы копаем жопа к жопе, нам что? Изредка смахиваем пот со лба натруженными руками матери некогда мусолившими зерно во всех булочных, поправляем звездочки на погонах и коньячные этикетки на лбу - сержант, сволочь такая, сдался, но не умер, и теперь насилует местных девок вместе с танкистами, так нам взамен его ящик коньяка скинули и крикнули, что кто больше звездочек на лоб прилепит, тот и будет коммандиром. Скинули сюда, в яму, окапываемся ведь уж не первый день.
У замполита план устроить подкоп - единственное, что он запомнил в школе, как и большинство моих знакомых, в общем-то, было ледовое побоище, и теперь он хочет реализовать его на суше, провалив танки, немцев, девок и коньяк под землю.
Нам что? Мы копаем и пьем коньяк. Чувствую, правда, что замполит победит, сволочь такая, он пять звездочек себе оставил, а нам всем роздал по три.

...Так мы ж так и делали, злополучный вы наш тщ генерал-адюльтер!
Низэнько так, низэнько, как замполит Павелчук бывало, стесняясь, при Вас рассказывал анекдот про то, как крокодилы летать могут но - низэнько! Могут - но: ни-зэ-нь-ко! И мы поступали так же, уподобив себя мудрой рептилии.
И пробовали мы, и не раз всей ротой пробовали, сумчатый вы наш тщ капитан-билетер, разлегшись на горячей от солнца и перловой каши броне окаменевших немецких мозгов. Пробовали, и не раз. Не раз мы это пробовали проделать тщ голубь-ротмистр вы наш, великосветская вы наша кукареха. И порою -- ох, как нам порою - удавалось! И мы верещали от восторга как болотные мцыри, и били себя по коньячным этикеткам, и звали нас в такие моменты из гипербореи всякие заратушстры. А хоть нам так и казалось! Но чудо таковой левитации всякий раз бывало прерываемо хуевым таким (ой не побоюсь!) мудацким (ой не побоюсь!!) блядским немецко-фашистким снарядом из зенитной установки, спрятанной в чащобах Брянского Леса. И понимали мы тогда со всей горечью возвращения в кошмар реальности: то не сон, то не грезы, и даже - о нет - не спасительная дрема, а понимали мы со всем ужасом осознания, что МЫ ОКРУЖЕНЫ 41 это. И что сейчас - НАЧНЕТСЯ, понимали мы. И поняв, гибли тогда первыми лучшие из нас - комсомольцы, коммунисты и политруки. А мы, оставшиеся - беспартийные, раздолбайцы и тихие пьяницы бросались
а) мощными гориллами на вражеские тигры и несколькими ударами плющили их,
б) грозными пикинессами на пантер их и, хитростью обманув, уводили протухать в таежные болота, где мошкара, жопа и сплошное без бля,
в) финист ясны соколами бросались мы на г-на Мессершмитта и уносили в цепких коготках чертежи
вражьей мудрости, а сей оставленный в дураках профессор, плакал рвал на себе волосы и умолял вернуться нас, дабы все нам простить. Но мы смеялись гордо, раскатисто и сановно указывали из под небес ему на его место. А потом появлялся фюрер и расстреливал лично предателя из рогатки Бэтмэна. Ну а что было дальше, дорогие наши наши радиослушатели, вы сможете узнать завтра: в 15:25 мы продолжим рассказывать о славных героях последней пятилетки, и (радиопомехи)... Всего вам доброго!

а нам остается летать но - ниизенько, ибо много пива мы пьём, и вабще - волосы на ногах, турбулентность...

Сноровисто выпрастав гранатамет Павелко поливал крест-накрест огнем. Мачи! -
был приказ и грудях (мужских) солдат отозвалось розовым от пены с бешено
закушенных губ: МААААЧИ!... В Сартире мачи-и-и-и... Заачистка, зачистка...
Молодость наша горькая.


ГЛАВА 7

ЖЕСТОКА(Я)

Не кончено! падумал камисар
Задумчива драча придахранитель,
Паправил свой погонный суперстар
(Он был маёр, салдатав придвадитель)

Здавацца? немцам? - Хуй! и не резон
Да крови пракусиф белет партийный,
Ва весь метровый рост паднялся он
И - шасть фперёт, тапча паполю мины

И зарыдал слезами лютый врак!
Панял - пиздец, затих в стыде и сраме
А наши молча, хладнакровна так
Их убивали голыми хуями...

Лес, снег, ночь. Фонари. Идем угрюмым строем, потеряв больше половины своих товарищей в отчаянном подкопе под немецкие танки и испытывая невероятной силы похмелье. Боль каждого из нас, которую легко понять по количеству звезд на лбу, время от времени вырывается из наших грудей сдавленными стонами, а иногда и бoльшим. Я теперь коммандир - да, политрук сдержал слово и признал свое поражение, салага. Голова болит неимоверно, чудовищно, буквально раскалывается по швам, сержант (он чудом уцелел, когда танки рухнули, казалось, в самый ад) и Полищук с уважением поддерживают меня с обеих сторон. Если быть честным, то скорее волокут, чем поддерживают, но я держусь и даже нахожу силы отдавать отряду комманды, большей частью касающиеся уничтожения не опознанных, и соответственно вражеских, пресмыкающихся, изредка пересекающих наш путь на высоте примерно полу-метра над землей.

Да, таков он был, Брянский лес под Сталинградом, и такие были мы, чудом спасшиеся из одного окружения но попавшие в еще более страшное - мы оказались в тылу врага, среди загородных дач высшего руководства нацистской партии. Из-за кустов постоянно раздавались удары пивных кружек по столу, баварские песни, девичий смех и удары кожаных хлыстов (их выдавали партагеноссе в награду за особые заслуги, как у нас - сабли и кортики) по влажным белесым ягодицам.
"О, йа, йа, их вюнше дих!" -раздалсь истошным басом после особенно крепкого шлепка, у Полищука сдали нервы (ну какой живой человек смог бы сдержать себя в руках в такой ситуации?) и он открыл огонь из автомата по дачному домику.

Мы выбили дверь и ворвались внутрь. Нацист и девушка, находящиеся в передней комнате, застыли от удивления в довольно неблагородных позах и, казалось, ждали наших дальнейших действий. В глазах каждого из нас стало чуть-чуть темнее и в комнате повисла какая-то нереальная струящаяся дымка. Полищук медленно, стуча кабулками по деревянному полу, подошел к мужику, ударил его по лицу, а потом развернул к нам спиной и с силой толкнул его в сторону политрука. Политрук с красными от ярости глазами и криком "ссука" остановил надающее на него тело ударом в спину, потом размахнулся всем корпусом и с дики рыком ударил нациста под основание черепа. Голова мужика смешно откинулась назад, потом, увлекаемая телом, шлепнулась вперед, и вся эта несуразная мясная кукла рухнула на пол в страшноватой ломаной позе.

Девушка закричала и попыталась выбежать из комнаты, но Полищук схватил ее за руку и бросил об стену, противоположную от двери. Она ударилась об стену, сползла на корточки в сгущающуюся дымку и тихо застонала.
"Молчать", заорал Полищук, поправил звездочку на погоне, и сделал шаг к девушке, замахиваясь
кованным сапогом, но в этот момент из тела нациста вытекла грязно-серая душа и медленно поднялась на ноги, быстро дрожа, как от зимнего холода.
"Ссука", прохрипел Полищук и дал по душе очередью из автомата. Но пули прошли насквозь, а душа виновато и жалко улыбнулась, не переставая быстро трястись, потом подняла голову к небу и начала что-то быстро шептать губами и, кажется, беззвучно плакать.
"Не берет ее пуля, блядь такая" - сказал Полищук сквозь зубы, сам трясясь от злости, кинул автомат в угол, сплюнул, бросился вперед, рванулся к груди души головой и зубами вырвал сердце.
"Я тебе сказал встретимся в аду," - прошептал он, бросил серце на пол и с силой наступил
сапогом, забрызгав нас красно-серой кровью, а душа схватилась за свою бестелесную грудь бестелесными руками и, перестав шептать и смотреть наверх, но не переставая беззыучно плакать и смотреть на нас всех, медленно исчезла.

Девушка опять закричала и опять попыталась выбежать из комнаты.
"Ей кажется мало", тихо сказал сержант, подставил ей подножку, и она всем телом упала на деревянный пол.
"Дай ей в руки гранаты", сказал он Полищуку с ухмылкой, - "пусть держит ручками своими белыми пока может, а как не сможет, вот смеху-то будет".
Полищук принялся исполнять приказание, а мы в спешном порядке покинули дачу.

Через секунду вышел Полищук и мы отбежали дальше в дымку, ожидая взрыва.
Прошло пару минут, но все было тихо, как зимней ночью в лесу.
"Странно", - через некоторое время сказал сержант, - "не могла она их так долго удержать,
почему не взрываются?"
"Кто?" - спросил Полищук.
"Кто-кто, гранаты, кто," - раздраженно сказал сержант и посмотрел на Полищука.
"Гранаты:" - удивленно повторил Полищук, - "а что разве это так трудно удержать, в каждой руке по
гранату, и почему они должны взорваться?"
Пауза.
"Гранаты! Мудак ты этакий!", - заорал сержант, - "в каждую руку по ГРАНАТЕ! Идиот, ты ей что
дал? Гранаты, как на фронте, которые буммм делают, противопехотные, у тебя с головой что?"
Полищук хлопнул себя рукой по лбу, сплюнул, и побежал в дом исправлять свою досадную ошибку.


ГЛАВА 8

Под грохот снарядов, под разрывы шрапнели, под свист пуль и стоны умирающих, посеяли мы репу.
И расселись по землянкам, пьем теплый глинтвейн, пишем письма, поздравляем всех с Новым годом, и ждем. Ждем, когда Дед придёт за своей инфернальной репой. Тут-то мы повыпрыгнем, повыскочим, Деда в мешок и детям дарить в Зимбабве. А то что же это там у них за праздник - без Деда, подарков, и снега с пареной репой? Но чую вдруг: мы устали ждать, щас репу разроем, кашки-то из неё наварим и поедим вприкуску. И от мыслей таких становится сладко, как от пареной репы мозамбикской. Только не Годо ли тот Дед? Или может то - мы окружены два тире два? Как поняли? Прием.

Дед - это тот, который Сантаклаус, и дарит подарки, и почему-то (я так решил) по совместительству тот самый, что посадил репу. А мы в МыОкружены ловим этого Деда на репу-живца, только очень голодны, а старый, гад, все не идет (или то Старый не уходит) потому, он падла и годо, а мы щас кашу все равно из репы сделаем и сточим, а он придет (куда ж денется!), и мы его повяжем и подарим континенту Африке, потому как - цитата: <А то что же это там у них за праздник - без Деда, подарков, и снега с пареной репой?> (с) Чувмил ( сэ Чувмил бредит - примеч. Шурика ), Мы Окружены 2-2.
(в смысле счет у нас такой 2:2, почему - сам не знаю.)

Далее следует фронтовая типа переписка :

Таски (комиссар)
30 дек., такого-то г., г. Х-ск.
...Ходили вчера в атаку, потерь среди немцев нет. Сержант Нескажу странно косится, мрачный архетип. Зато рядовой П.Сидоров - молодца, грудью мне жопу прикрывал. Грубею... А ведь так и вижу Сидорова до войны: с мороженным и девушкой в руках, с детской улыбкой на взрослеющем не по дням а по часам
лице, идущего по солнечному проспекту с листвой..(далее несколько чернил размыто) Нельзя, Кмиссар! Я ДОЛЖЕН быть Комиссаром, ведь я же Комиссар! Где гантели?

Нескажу, сержант.
30 дек.
Камисара урода урою, Сидоров - Пиздарванец, не вайна а дурдом какой-то для душевно азабоченых. Шо делать, хто венават? Пайду убью пару врагов.

Чувмил о предстоящем
07 февраля 2000 в 22:10:19

Неска, рыцарь мой, Жу!

Все красно: проставился ты в мавзолее, опричник мой, зелоокий.
Так что жди подкрепленья. Битва на чудовом озере будет острый ништяк и всевышнею волей сведем мы её к ничьей.
Я смотрел на небо и видел там Многое. И осенило меня незримой подсказкой.
Узнал я, что скрывается под ней, то бишь - сказкой. И весело сделалось мне и куражился я двое суток.
И узрел Сокровенное.
Теперь самое время спросить: как у Вас протекает переподготовка к битве?
У нас покуда по старому все, только Цыгане разбили давеча табор. Будь осторожен, не перепутай коней, бо ваши броневые шибко вальяжные, от, видать, веса их. Потому тупы они, что - слоны. Не видят нас ни бельмеса. Дюже шарахаются и давят грибы предсказания. Вот и весь толк от них. Наши ж нахалтыкильцы летают шибче татарсикх стрел, пуще соловьиного посвисту. Но то, впрочем, известно тебе.

Теперь же, полковой мой сабвуфер, о деле.

ЧТоб хорошо и опрично текла переподготовка к битве применяй следующее:

- Применяй практики дыхательного внушения,
- Тормоши в памяти важные мантры, повторяй навзрыд "новиковубой пучит
бельмы",
- Прикажи шить парадный мундир и повелевай салютом,
- Изволь иметь вес перед господа взором,
- Егози и крамольничай,
- Кушай бастурму только.

Для начала этого хватит.

Из того, что открылось мне, Многого не скажу, но скажу Главное: погибнем все, кроме избранных, и возрадимся вскоре для битвы ужаснейшей, где сила и таланты наши ох как нужны будут людям. Да ты же знаешь, под сталинградом то было, тщ. капрал-малютка, в том проклятом месте, где ваши бронерыцари лизали жопы нашим раскаленным танкам.
Засим тако же нам и полноте.
В добрый час! Моя вам на то божья воля.
Ваши Мы Окружены 007.

ЗЫ
Проезжая заметенную снегом деревушку, услышал вдруг из под наста дикий напев: ля-ля-ля жу-жу-жу что случилось? Нескажу.
Сей напев поверг меня в эмпириокритицизма стадию. Из коей сейчас и черпаю мужества и сил для предстоящей переподготовки.
Вот каков Вы, зелоокий мой. Знают в губерниях Вас. Проезжая впредь буду пугать басурман именем Вашим.


ГЛАВА 9

Канешно акружыны! - трёхметровый (в плечах) эсэсовец обопёрся обо плитень, осклабившысь. Добавил философически - суки.
Танк громыхнул утвердительно и потупился.

Бугристые, с рыжими волсками руки Громилы с прилипшим рассольником, шмайссером, яйкой, курой и мозговой жидкостью только что собственноручно изнасилованной за амбаром председателевой дочки Маруси поправляли гранату самоуверенно и несколько развязно.

- Э-ге, - подумалось Павелчуку со странной легкостью. - Э-ге.


Радиопьеса Мы Окружены
Эпизод 34й - Бойцы на привале.
(Треск костра, доносится песня сначала тихо потом громче и громче)

Броня крепка и танки наши быстры
И наши люди мужества полны
Идут вперед советские танкисты
Своей великой Родины сыны

Заводов труд и труд колхозных пашен
Мы защитим страну свою любя
Ударной силой орудийных башен
И быстротой и натиском огня

Пусть знает враг матерый
Он будет бит повсюду и везде
Когда нажмут водлители стартеры
И по снегам по сопкам по воде

Гремя огнем сверкая блеском стали
Пойдут машины в яростный поход
Когда нас в бой пошлет товарщ Сталин
И маршал Жуков сам нас поведет


"Мы окружены", с усилием прохрипел Полищук, держась руками за голову и медленно раскачиваясь на кровати.
"Вот уж окружены, так окружены, бля буду" - тихо подтвердил сержант откуда-то с полу, вытряхивая из карманов пустые бутылки, окурки и черные борозды чьих-то вен.
"Только коктейл Алькасельтцер и Аспирин Упса с витамином це поможет вам этим утром", - насмешливо пропел
телевизор и протянул им по стакану целебной смеси.
Полищук потянулся было за своим стаканом, но в этот же момент коварный телевизор выключился и коктейли исчезли.
"Сссука" - плюнул слюной Полищук и что есть силы ударил сапогом по экрану. Вдалеке залаяли собаки. Политрук во дворе уже второй час пытался завести танк. Стояло безмятежное осеннее утро громового 812-го.

Полищук упал с кровати и гулко ударился головой об пол.
"Ох как тебя окружило приятель", сказал сержант и подбежал помочь другу но поскользнулся и упал сверху на Полищука, попав ему локтем в рот и сломав обе челюсти.
Полищук было заорал но как раз в этот момент замполит завел танк и рев мотора заглушил вопли искалеченного бойца.
"Нет, этим все-таки уже ничего не поможет", хихикнул телевизор и выключился.
Где-то опять залаяла собака.

...да уже выключите наконец танк! В третей роте люди вместа бензина вынуждины всякое гавно нюхать!

В окне показалась голова политрука. Ей ребят, кончай играться, давайте пошевеливайтесь, танк для кого заводили, ты сержант удочки не забудь, а ты Полищук иди быстрей червей копать. Тоже мне защитники Родины.

Ашо за победа? - спросил старшына, ковыряясь зубами в штыке. И хто такой Алеккс? - добавил он же, поигрывая свежевырваной чекой гранатового цвета без кровавого подбоя (пока). И, свирепея, - Акружение не кончилось, кто разрешыл какиетотам пабеды, нахуйатставить!!! И далОжыть как паложыно не откладывая!!!
Немцы забздели.
Нет, немцы не забздели. Не таков он, немец. Таков ненец, но ненец пасет оленей, а немец крутит колесо фортуны: кого хотит - милует, а кого не хотит - нет. Послав всех к киетотам, немцы одержали победу. Внезапную и Сокрушительную. А Алекс - это у Льва Пирогова, известного ценителя микроаральского розового, есть такой эмиссар авторской маски в теле текста, - промолвил герр Блицкриг и задумчиво кончил в огромный рот порномодели на развороте журнала. - И он там отчебучивает. И нахлобучивает чебурашкам.
Велкам ту четыре плюс, короче. Уважаемые радиослушатели.


ГЛАВА 10

НЕ БУДЬ МУТАНТ - ВСТУПАЙ В КОСМОДЕСАНТ!

...И потный оплот космопорта,
И плотный огонь космолёта,
И севшый дозатор в груди -
Позади, позади, позади!

Зарплата за день до полёта,
Заплаты на теле пилота,
Да жми на железку - не жди!
Посади, посади, посади!

Атака! Планета плюётца -
А што ей ещё остаётца!
Пагромче любимый CD!
О, да! О-ди-да! О-ди-ди!

Ну шо?

Эээх, вот было пиво в наше время - крякнул сержант и вытер рукавом с губы после Центаврийского крепкого, - вот прямо как это, а сейчас только с других систем такое и завозят, - сжал одной правой рукой пустую жестяную банку в комок и кинул в мусорный шлюз. Банка прогрохотала по трубам и со слабым
звуком пшшшш вылетела в межзвездное пространство. Сержант поправил звездочку на скафандре и направился в каюту, гулко ударяя магнитными подковами об пол коридора.

...Пыъянеяя от темнага Цынтаврийскага, Пилипчук чугунел прэи мыслли, что друззи останутса здес, где свыетло и уютна, а ему прэдстаит в адиночиствве обжыввать блокпост космаSтанцыи , чьи абитатели-мумутанны вряд ли встрытьят его дабромм. Отчаяние усилыввалось. Или так дыествавволо пиво? Вскорие Они наччал бить пачему не поппадя и плакать вголлас с закыррытыми глазами.

Мда страсти разыгрались. - Тихо сказал сержант и вылил остатки Кентакрийского терпкого на пол. Копошащиеся по углам станционные крысы сразу подбежали лакать дурманящий напиток, и, через некоторое время, напившись, уползли обратно, оставляя на по всему полу следы своих мокрых хвостов.
Начинался новый день начиналась новая жизнь.

...Но Пилепчюк неспал. Он бодро крался вдоль мрака тьмы. Я покажу им! билась
гдето почьти мысль. И было чьто!


Глава 11

Только что обоз подошел из тылу. Там каша наваристая.
По моему рецепту готовил я сам.
Поешьте кашки-то, предложил Липичук, и запустил руку по локоть в полковой котел. Хотел видать баранью ногу себе присвоить. Да не удалось. Шож ты делаешь, гавно! - закричала рота, и кто-то выдернул сержанта из котла. Его крик потонул в крике солдат. Рука успела обвариться до кости, мясо отстало, но баранью кость он победеносно сжимал мертвой хваткой. Мертвым кулаком. Потом к обеду подоспела бригада "мертвая голова", но их приняли за вражеских немцев, дали пизды и выгнали из леса.

Ыызмена?- самокритично вопросил Полипчук, падая в угодливо проросший бурьян...

Весенние соки текут из трещины между губами, - сам себе удивляясь заявил Прилипенко. - Грачи чистят клювы перед погромами. Что-что? - удивился стандартен фюрер гаер. Он проверил крепость ремней, посредством которых сержант был прикручен к мусоропроводу. Ремни скрипели и пахли Новой Жизнью. Стандартный фюрер гаер крепко ударил сержанта Прилипенко в гладко выбритый подбородок. Какие нахуй грачи!! - загремел баритон фашиста. - Где Катька? И где эта сука Фокусник? Оставшись недовольным тембром своего голоса, фюрер исполнил вдруг менуэт. Прилипенко надолго задумался...

...жопа жопа в америку европа, вздохнул полипчук и с разбегу окунулся в мутные воды истории...
на следующий день он был выловлен из реки штатным гимнастером хазарским и сварен на втором бульоне.
И так каждый день, от даска тилл дауна и фром бля. Фром Пушкин, бля, помнится, восклицал Гоголь, спотыкаясь.

Не трожь Пушкина, паскуда!, истошно заорал Полищук и богатырской правой схватил споткнувшегося Гоголя, мускулистой левой – очкастого Фромма и что было силы расплющил их друг о друга как бывало в детстве муху большим пальцем о стекло.

"Извините их, милостливая публика" – извиняющимся тоном тихо извинился старый мудрый сержант откуда-то из-между густых волос Боруна-Моб-Боровуна-плечи-с-версту-мозжечок-с-вершок – "Что с них возмешь? Дауны бля." Цокнул зубом, хрустнул костью, щелкнул пальцами, собрал горе-героев в ком глины, раскатал морщинистыми ладонями по первородной доске-Арьятте и превратил в красоту голого и к тому же девственного (что, согласитесь, лишь добавляет пикантности) тела, как мужского так и женского, и пустил гулять по земле да разможаться.

А потом они были акружены и вместе весело сражались против фашистов.



ПРИЛОЖЕНИЕ.

Послероманные а также вовремявоенные стихи сержанта Нескажуя.

Уан.

...А фашист-то не шутит -
Пальцы-яйцы он нашим колючкою крутит,
Члены жаркие в белые чресла сувает,
И кроме русишвайн ничего-то не знает...

...Вдруг - откуда? - поллитрук! пьяница-бухарик
И под глазом (на лице) - свеженький фонарик
Где арийцы? Кто казёл? -
Огнимёт хвотает,
Как попало нещядя
Всех он разгоняет

Немцев заруки берёт,
Звёзды поправляет,
Прямо нахуй их ведет
(Павелчук рыдает)

...Слава! Слава! литруку-похуителю!

Ту.

9 МАЯ

Были б фашисты гадами -
Клали б мы их рядами
Руками, штыками, прикладами,
Снарядами жизни лишали б их

А они хуже гадов - рады мы
Положим их тьму за тьмою
Хворобами, бомбами, газами,
Сглазами и ворожбою

Злобой мы не обижены,
Неприхотливы и ненапряжены
И убьём их дружно и слаженно -
Запрещённые варвары невозможной страны

Встань, сын! В строй, вряд
Рви мразь, бей, дави
Пусть даже вырванными глазами гады узрят
Фашистское солнце по пояс в крови!

Три.

Танки побитые жалко валяются.
Строго ругает врагов Пилипчук.
Пиздя везде по мудям их! по яецам!
Сильный и ловкий как вошьть Чинганчук!

Мощным одбивом враги отражёные.
"А хуйли вы думали!!!" - нашы им вслед!
Штош, мы давненько слехка окружоные -
Но никаких настроениев нет!

Звёзды поправлены, флаги наглажены,
Личный освоил состав мощнастя.
Цели людями все будут поражены!
Всех погубит наша кара и мстя!